Меланжер для ослика. Настоящий шоколад и камнерезное дело.

Чтобы ускорить тяжёлый процесс, братья решили сделать настоящий каменный меланжер — как в старину: с жерновами, которые крутит ослик и нагревает огонь, горящий под нижним камнем.

За изготовление меланжера взялся владелец камнерезной мастерской из Санкт-Петербурга и участник Общества поощрения возврата к ручным ремёслам — Алексей Сергеевич Веретенников.

А. Веретенников: Я закончил в 1993 году (по латынскому летоисчислению - прим. ред.) реставрационное училище по резьбе по камню. Это моя профессия. Сразу после учёбы начал работать — сначала изготавливал надгробья, потом предметы интерьера: столешницы, мраморные лестницы, подоконники. Всю сознательную жизнь я занимаюсь именно этим, чему учился — тем и живу.

А. Веретенников: Да, мастерская есть. Мы делаем архитектурные элементы для фасадов, интерьерные изделия из камня, изготавливаем надгробья, подоконники, лестницы, столешницы — всё, что связано с камнем.

А. Веретенников: Я не только занимаюсь обработкой камня, но и преподавал в Академии Реставрации и Дизайна в Санкт-Петербурге. Там обучение выстроено классически — всё начинается с ручной обработки, а потом уже переходят к современным технологиям: ЧПУ, станкам, механизации. И вот тут начинается проблема. Люди теряют навык ручной работы. А ведь именно это и есть ремесло — не просто нажать кнопку, а чувствовать материал, вести инструмент по камню, понимать, как он звучит, как сопротивляется. Это живой контакт. Сейчас в профессии появляется всё больше автоматизации, и мастеров, которые действительно умеют делать вручную становится всё меньше. Я это вижу и переживаю: традиции могут быть утрачены. Молодые часто говорят — “это слишком сложно”, “это не окупается”, “легче на ЧПУ”. Но тогда и ремесла как такового не останется. Поэтому я и пошёл в сторону настоящего ремесла. Там, где каждый удар — осознан, каждое движение — точное, где изделие несёт отпечаток руки мастера. Это не ностальгия. Это способ не потерять глубину профессии.

А. Веретенников: Потому что оно исчезает. Сегодня — станки, автоматизация, но когда случаются нестандартные ситуации, без руки мастера ничего не получается. Люди не умеют. Навык ручной работы вымывается. Я рад, что многие мои ученики стали ведущими мастерами, но тенденция — тревожная.

А. Веретенников: Я, честно говоря, давно радею за то, чтобы ручные ремесла не умирали. Потому что тенденция — печальная. Всё уходит в цифру, автоматизацию, в производство без человека. А ведь именно в ручной работе есть душа, есть передача знания, прикосновение к истории. Мне хотелось бы этому противостоять. Не просто наблюдать, как исчезает культура, а что-то делать. Поэтому, когда я узнал об Обществе, сразу понял — это то, что мне близко. То, что делают, например, Герман Стерлигов и его сыновья — мне симпатично, искренне. Это вдохновляет. Люди не просто говорят, а живут тем, во что верят. И я рад быть частью сообщества, где можно встретить таких же неравнодушных.

А. Веретенников: В старину жернова делали из гранита. Но для меланжера, который будет использоваться в Слободе братьев Стергивых, я выбрал габбро. Это камень плотный, однородный. Такой камень не будет стачиваться и попадать в продукт. Сейчас у меня в цеху уже готова прямоугольная заготовка. Дальше начинается кропотливая работа: вручную закалываю форму, вырезаю желоб, по которому будут двигаться каменные колеса. Их будет крутить ослик, как в старину. Колеса будут перемалывать какао-бобы — это процесс очень медленный, но аутентичный. Меланжер делается без станков, только скарпель и киянка.

А. Веретенников: Да, в своей мастерской я использую и искусственные алмазы, и станки с ЧПУ — это ускоряет процесс. Но в рамках участия в Обществе поощрения возврата к ручным ремеслам (ОПВРР) мы работаем иначе. Там принципиально важно, чтобы изделие было сделано вручную, как это было столетия назад. Это не ради эстетики — а ради сохранения самого ремесла. Скажу честно: это долго, это трудоёмко, но мне это нравится. В обычной практике заказчик не захочет ждать месяц — а здесь я могу позволить себе по-настоящему ремесленный ритм. Это и есть удовольствие: не просто сделать вещь, а прожить процесс.

А. Веретенников: Да. Мне просто стало интересно. Я никогда раньше не делал именно это изделие — жернова. Даже не представлял, какая у них должна быть точная геометрия. Но Сергий (С. Стерлигов - прим. ред.) дал мне старинный образец, и я начал разбираться. Честно сказать, это увлекло. Я много времени посвятил техническим нюансам: как должен быть устроен центральный желоб, какой рельеф у поверхности, как идёт притирка. С профессиональной точки зрения это для меня интересный вызов — освоить форму, которую раньше не делал, да ещё и вручную, в традиции.

А. Веретенников: Сначала выбираю камень. Потом на карьере, где его добывают, мне откалывают заготовку нужного размера — не пилят, а именно откалывают от большой глыбы. Это важно: так сохраняется структура, камень остаётся «живым». Дальше идёт грубая заколка. Мы максимально приближаем заготовку к форме будущего изделия. Она пока ещё далека от финала, но уже читается образ. Потом начинаем придавать форму, закруглять, и после этого — приступаю к тёске камня. Это уже ручной труд: зубила, молотки, резцы. Тут важно не торопиться: камень «живой», и с ним нужно «договариваться». Мы ведь делаем предмет, который не просто выглядит как в старину, а должен реально работать.

А. Веретенников: Хочу сделать для Михея ступку — такую, чтобы удобно было раскалывать какао-бобы перед перетиранием на меланжере. Это будет не просто кухонная ступка, а тяжёлая, устойчивая, с хорошим откликом. Материал — тоже камень, скорее всего габбро. Сейчас думаю над формой: важно, чтобы бобы не вылетали, и чтобы в паре с пестиком это работало как продолжение руки.

А. Веретенников: Сделать ступку — это, мягко говоря, не быстро. Надо вырезать сердцевину. А это не дерево и не металл — нельзя просто «высверлить». Тут идёт долгая кропотливая работа: выдалбливать по чуть-чуть, скарпель за скарпелем. Месяц уходит, а то и больше, особенно если делать всё вручную, по-честному. Но иначе не получится — если хочешь, чтобы вещь служила, чтобы была настоящей, нужно закладывать в неё время, терпение и точность.

А. Веретенников: Мы оставляем скарпель и киянку — это ручной инструмент, и без него никуда. Если хочешь работать по-настоящему, через руку, через касание, — они нужны. Никакой автомат не заменит понимание камня. Но, конечно, есть и современные технологии. Сейчас в ходу алмаз — искусственные алмазы, они используются для изготовления дисков. Это ускоряет процесс, позволяет делать заготовки быстрее. Но вопрос не только в скорости, а в подходе: ручной инструмент даёт больше контроля, чувствуешь, как идёт камень, а не просто давишь кнопкой. Я стараюсь не терять эти ощущения. Потому и важно, чтобы и у учеников, и у мастеров была возможность держать в руках не только пульт, но и скарпель.

РВ. Что бы вы хотели сказать молодым мастерам или тем, кто только думает заняться ремеслом?

А. Веретенников: Навыки — это ваш багаж. Они помогут прокормиться в любой стране, при любом режиме. Работать руками — это не просто профессия. Это то, что никогда не потеряет ценности. Главное не потерять интерес к делу.

______________________________

23 апреля 7534 год от Адама