Мы поговорили с Александром Александровичем Захаровым мастером, который вместе с женой и сыном вот уже семь лет шьёт изделия из кожи, используя раритетные машинки Singer.
РВ: Александр Александрович, чем вы занимаетесь?
А. Захаров: Делаем продукцию из кожи: кошельки, ремни, ключницы, обложки на паспорт, сумки, картхолдеры. Всё вручную, от начала до конца. У нас семейное производство. Сын помогает в свободное время, жена прошивает, я режу заготовки и собираю. Кто что умеет — тем и занят. Сами мы из Чкаловска, город небольшой, туристический. Много народу приезжает летом, и мы просто приглядывались: чего не хватает? Всё есть, а вот чего-то настоящего, кожаного, чтобы и полезно, и с душой — не хватает. Купили первую шкуру, сделали пару микрокошельков, понравилось. Потом заказали штампик с самолётиком — отсыл к лётчику Чкалову. Сразу стало по-другому смотреться, с именем, с брендом. Так и пошло.
РВ: С чего начинали?
А. Захаров: С канцелярского ножа и железной линейки. Потом пресс купили. С ним уже быстрее: есть штамс-формы, раз, и сумочка вырезана. Постепенно всё оборудование появилось. Помещение 45 кв.м, своё, в центре. Тут же делаем, тут же продаём. Всё приобреталось постепенно. Не было резкого старта. Просто взяли и начали делать.
РВ: Что самое трудное было на старте?
А. Захаров: Сделать — несложно. А вот продать — с этим беда. Несмотря на то, что изделия из кожи ручной работы пользуется спросом, реализовать продукцию сложно. Попробовали и туда, и сюда — ярмарки, аренда. Например, в Петербурге арендовали место в галерее — 150 тысяч за 12 дней. Сработали в ноль, уехали обратно. Выручает собственный магазин в Чкаловске.
РВ: У вас в мастерской стоит редкая машинка «Зингер». Почему именно она?
А. Захаров: О, это душевная вещь. Она даже свои продажи делает — человек заходит, видит её, и сразу: «Вау, это как наследство!».
Такое, знаете, как будто прикоснулся к достоянию. Мы её нашли на «Авито» — старая, 1906 года (по латынскому летоисчислению - прим. ред.). В плохом состоянии была. Мы её по частям собирали, через интернет заказывали детали. Весит больше 30 килограмм — настоящее железо. Она не просто работает, как китайские — те просто строчат и всё. А эта… это не просто техника — это история. У неё «рукав» длинный, тонкий — можно прошить в труднодоступных местах. Очень выручает.
РВ: Что говорят клиенты про ваши работы?
А. Захаров: “Из другой жизни”, говорят. Вещи настоящие. Кожа толстая, нитки крепкие, всё сделано с душой. Берёшь сумку — и чувствуешь: она будет служить, возможно, не одно поколение. Мы используем такую кожу, какую не встретишь в заводских изделиях — она красивая, фактурная, чтобы старела красиво. Как советский офицерский планшет: со временем только лучше.
РВ: Какие изделия покупают чаще всего?
А. Захаров: Женские сумочки. Картхолдеры. Что-то небольшое, но с характером. Мы всё сами придумываем. Смотрим, подглядываем в интернете, а потом дорабатываем под себя. Чтобы и не сложно, и надёжно.
РВ: Какие перспективы вы видите в вашем деле?
А. Захаров: Это микропредприятие. Прожить можно, но на богатство не выйдешь. Всё держится на личной инициативе. Делай, продавай, снова делай. Несмотря ни на что мы движемся вперёд, осваиваем новые рынки сбыта.
РВ: Хотите, чтобы сын продолжил дело?
А. Захаров: Сейчас — да. Ему 14, он с горящими глазами делает, продаёт, рассказывает. Но я бы ему пожелал чего-то большого. Это всё-таки маленькое дело. Оно даёт покушать, одеться. Но это не жизнь с размахом.
Вывод
Сейчас, как принято считать, если человек, что-то делает вручную, то он ремесленник. Это не так. Что такое ручное ремесло: ремесло — мелкое ручное производство, основанное на применении ручных орудий труда с применением собственных средств производства, которые позволяют ремесленнику быть самостоятельным и независимым от собственников других средств производства.
Изначально и до начала XVII века (в некоторых европейских странах пораньше) повсеместно были селяне, которые на своих хозяйствах усилиями всех челнов семьи самостоятельно обеспечивали себя пропитанием, одеждой, инструментом, оружием и всем необходимым. Сыновья наследовали хозяйства и продолжали дела своих отцов. Было чего продолжать. С XVII века ведущие мировые державы медленно, но усердно начинают процесс индустриализации. Первый шаг индустриализации — разделение труда (первые мануфактуры, фабрики, заводы, кустарные мастерские). Причастные к индустриализации селяне лишаются своих хозяйств и становятся рабочими. Сыновья наследуют профессиональные умения своих отцов. Теперь уже только ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ умения. Но научный прогресс не стоит на месте и уже к XX веку технологический процесс не требует профессионалов, каждый специалист отвечает за «закручивания отдельного винтика». Сыновья наследуют «скворечник» с шестью сотками в деревне и квартиру в «хрущевке». XXI век — сыновья наследуют период утилизации населения земли.
В большинстве своём современный «ремесленник» не многим отличается от завода. Разве, что изделия может быть прослужат чуть дольше и будут иметь другой дизайн. Возвращаясь к «настоящему», мастера останавливаются на этапе разделения труда, только с тем отличием, что тогда всё ещё было натуральное и не было никаких химических производств, а сейчас «ремесленники» используют материалы и связующие либо искусственные, либо пропитанные ядовитыми химическими составами. Дома на коленке или в кустарных мастерских, нынешние «ремесленники» не занимаются возрождением и сохранением ручных ремёсел, они делают то же самое, что на заводе, только своими руками. Им не нужны настоящие ручные ремёсла. Им с ними нечего делать и некуда их девать.
Про натуральную и химическую кожу. Георгий Филиппов – кожевенная мастерская братьев Стерлиговых. Из выступления перед гостями Ремесленной выставки.
– У кожевников есть термин — наполненность кожи. Бывает, выделаешь кожу — а она тяжёлая такая, увесистая. Кожевник говорит: “наполненная”. А бывает пустая кожа — её мало наполнили. И вот этот ключевой момент я хочу особенно подчеркнуть, потому что ключевое различие в том, чем же наполняют эту кожу — чем её наполнили на заводе, и чем её наполняют крестьяне.
Почему это важно? Потому что, когда, допустим, я сшил себе сапоги из химической кожи — я в этих сапогах промокаю, я в этих сапогах потею, я в этих сапогах натираю себе мозоли. А эта кожа, как я сказал, она наполнена химией. И всё это — как химическая обёртка, как химический фантик — находится на моей ноге. И тут уже выбор за вами: готовы вы к этому? Будете ли вы с этим смиряться — или нет?
Вы, я думаю, каждый согласитесь: если бы я сейчас представил вам домотканую льняную ткань и сказал — вот она, абсолютно натуральная… но давай я её сейчас выстираю в столярочке, давай её натру каким-нибудь “фэри”, давай я её посыплю каким-нибудь химическим порошком — и ты вот, пожалуйста, на любимого ребёнка надевай её, сшей из неё рубашку… Вы скажете: “Нет, не хотелось бы!” Но именно это вы и делаете. То есть кожа наполнена большим количеством внесённых в неё веществ, которые потом впитываются в вашу кожу.
Разумеется, никто дубовую кору на заводе не использует. Чем же её наполняют? Окисью трёхвалентного хрома. Кислотами. Солями. На пакетах так и написано — “Осторожно, ядовито”, — но никого это не смущает. Потому что это дешевле. Это быстрее.
Натуральная кожа — она абсолютно натуральный продукт. Даже если вы, каким-то случайным образом, съедите кусочек — вы ни капельки не отравитесь. Там нет никакой химии. Если её бросить где-нибудь в конюшне, в сыром месте — она может покрыться плесенью. Но при добавлении дёгтя — эта плесень исключается. Потому что он работает как антисептик. Дёготь, конечно, это не единственное. По большей части кожу наполняют жиры. Жиры бывают разные. Это белый козий жир, это жёлтенький гусиный жир. Используется пчелиный воск. Куриные яйца — желтки, в основном. И натуральное мыло.
Вы понимаете, что никаких куриных яиц и натурального мыла на заводе не встретишь. Кожу наполняют совершенно другими веществами. В основном — это минеральные масла, которые являются производными от нефти или пластика. Охотники, некоторые вообще используют трансформаторное масло. Ну то есть — это просто невообразимо, что вот эту дрянь потом надеваем на себя.
Некоторые кожевники, разговаривая со мной, говорят: “Ну, мы используем глицерин”. Но тут тоже кроется большое лукавство. Вернее, они-то могут заблуждаться искренне… но другие — их намеренно обманывают. Дело в том, что глицерин — это, в общем-то, побочный продукт омыления жиров. Когда делали натуральное мыло — глицерин действительно был. И вопросов к нему быть не может. Но нынешний глицерин, который покупают кожевники — это побочный продукт при производстве пластика.
Также камфора. Да, действительно, 200 лет назад камфора производилась из смолы. Это было дерево, которое выделяло смолу — камфору. Это всё было так. Но нынешняя камфора не имеет никакого отношения к тому, что было раньше. Это делается на заводе, с помощью химических реакций.
Кожевенного ремесла настоящего уже давным-давно нету. Не получается сейчас просто пойти куда-то, узнать, спросить, посмотреть и повторить. Но для вас — эта возможность уже появляется. Потому что на Ремесленном дворе братьев Стерлиговых всё организовано так, что тот результат, который здесь нарабатывается — его вам передают уже готовеньким.