Интервью с Анной Беднарчик из Архангельска.
РВ: Анна Андреевна, расскажите пожалуйста про свой опыт?
Анна Беднарчик: Я уже более 25 лет занимаюсь ткачеством. Работаю и преподаю в Архангельске, в Детской школе народных ремёсел. Обучая детей ремеслу, обязательно и сама практикую ткачество. Могу сказать, что в ремесле мастерство накапливается. Некоторых ошибок и каких-то находок никогда бы не случилось, если бы я не была педагогом. Те ошибки, которые я никогда не совершу, их в ремесле совершают дети, и мне приходится искать выход и придумывать, как их исправить. Так появляется новый опыт.
РВ: Если оглянуться назад, что для вас было самым трудным в начале пути?
Анна Беднарчик: В начале меня очень пугала заправка ткацкого станка. И сейчас, многих начинающих мастеров пугает именно этот этап. Кажется, что это очень сложно и невозможно.Речь не о настольном станке с бёрдышком, а о большом и настоящем ткацком стане – традиционных кроснах.
Когда-то для меня ещё было сложным ткачество на дощечках, я разбиралась с ним по книгам. И мне казалось, что эту технологию распутать вообще невозможно и что это какая-то ерунда. Но позже, эта технология стала для меня одним из любимых видов ткачества.
РВ: Как часто вы участвуете в мероприятиях посвящённых вашему ремеслу?
Анна Беднарчик: Достаточно часто. Видно, что интерес к ремёслам и к ремесленникам с каждым годом возрастает. Если двадцать лет назад наполняемость групп была небольшой, взрослых было трудно привлечь, то сейчас ситуация кардинально меняется. Это меня очень радует, ремесло понемногу оживает. Радует не только, что дети учатся, ведь всё начинается с детства, но и то, что взрослые постепенно вовлекаются в ремёсла.
В марте, в небольшом районном центре Архангельской области, состоится интересный фестиваль«Евдокиевские дни», уже 10-й по счёту. Это небольшое, казалось бы, мероприятие, но люди приезжают и издалека, из Москвы в том числе.
РВ: Анна Андреевна, расскажите пожалуйста про свой опыт?
Анна Беднарчик: Я уже более 25 лет занимаюсь ткачеством. Работаю и преподаю в Архангельске, в Детской школе народных ремёсел. Обучая детей ремеслу, обязательно и сама практикую ткачество. Могу сказать, что в ремесле мастерство накапливается. Некоторых ошибок и каких-то находок никогда бы не случилось, если бы я не была педагогом. Те ошибки, которые я никогда не совершу, их в ремесле совершают дети, и мне приходится искать выход и придумывать, как их исправить. Так появляется новый опыт.
РВ: Если оглянуться назад, что для вас было самым трудным в начале пути?
Анна Беднарчик: В начале меня очень пугала заправка ткацкого станка. И сейчас, многих начинающих мастеров пугает именно этот этап. Кажется, что это очень сложно и невозможно.Речь не о настольном станке с бёрдышком, а о большом и настоящем ткацком стане – традиционных кроснах.
Когда-то для меня ещё было сложным ткачество на дощечках, я разбиралась с ним по книгам. И мне казалось, что эту технологию распутать вообще невозможно и что это какая-то ерунда. Но позже, эта технология стала для меня одним из любимых видов ткачества.
РВ: Как часто вы участвуете в мероприятиях посвящённых вашему ремеслу?
Анна Беднарчик: Достаточно часто. Видно, что интерес к ремёслам и к ремесленникам с каждым годом возрастает. Если двадцать лет назад наполняемость групп была небольшой, взрослых было трудно привлечь, то сейчас ситуация кардинально меняется. Это меня очень радует, ремесло понемногу оживает. Радует не только, что дети учатся, ведь всё начинается с детства, но и то, что взрослые постепенно вовлекаются в ремёсла.
В марте, в небольшом районном центре Архангельской области, состоится интересный фестиваль«Евдокиевские дни», уже 10-й по счёту. Это небольшое, казалось бы, мероприятие, но люди приезжают и издалека, из Москвы в том числе.
РВ: Как вы думаете, почему интерес к ремёслам возрастает?
Анна Беднарчик: Думаю, это влияние того, что вокруг нас сейчас происходит: много стало гаджетов, очень много виртуального. То есть, мы можем уйти в этот нереальный, компьютерный мир. Иногда важно почувствовать, что мы здесь – мы находимся в реальном мире и умеем делать что-то руками, заземлиться. Мне кажется, что это очень важно и ценно.
РВ: Как вы считаете, насколько важно для мастера знать весь путь изделия – от сырья до готовой вещи? Можно ли в полной мере овладеть ткачеством, если мастер работает только с готовой фабричной нитью?
Анна Беднарчик: Научиться ткачеству, естественно, можно. Ведь и раньше часть ниток к нам на север завозили. Например, хлопка у нас не было. То есть это привозной материал, с которым далее работали местные ткачи.
Знать весь процесс, конечно, очень полезно. Но не все этими умениями владеют. От волокна, до ткани – лично у меня такого опыта не было. Я пробовала прясть лён, но из спряденой мной нити мне ткать не приходилось. Есть мастера, которые знают все этапы: от обработки сырья до изготовления нити и ткани. Владеть такими умениями – это круто.
Анна Беднарчик: Думаю, это влияние того, что вокруг нас сейчас происходит: много стало гаджетов, очень много виртуального. То есть, мы можем уйти в этот нереальный, компьютерный мир. Иногда важно почувствовать, что мы здесь – мы находимся в реальном мире и умеем делать что-то руками, заземлиться. Мне кажется, что это очень важно и ценно.
РВ: Как вы считаете, насколько важно для мастера знать весь путь изделия – от сырья до готовой вещи? Можно ли в полной мере овладеть ткачеством, если мастер работает только с готовой фабричной нитью?
Анна Беднарчик: Научиться ткачеству, естественно, можно. Ведь и раньше часть ниток к нам на север завозили. Например, хлопка у нас не было. То есть это привозной материал, с которым далее работали местные ткачи.
Знать весь процесс, конечно, очень полезно. Но не все этими умениями владеют. От волокна, до ткани – лично у меня такого опыта не было. Я пробовала прясть лён, но из спряденой мной нити мне ткать не приходилось. Есть мастера, которые знают все этапы: от обработки сырья до изготовления нити и ткани. Владеть такими умениями – это круто.
РВ: Почему, как вам кажется, исконные ручные умения почти исчезли? И что мы теряем из-за утраты ремесленных навыков, которыми владели наши предки?
Анна Беднарчик: “Из рук в руки”, от бабушки к внучке, от матери к дочери – это исчезло. Утрачена преемственность. Очень мало тех, можно сказать практически никого, кто сейчас передаёт умения из поколения в поколение. Мои дети знают слово «ткать» и знают, что такое пояс. Они видят эти процессы, всё что связано с ткачеством.
Я думаю, тут утрата корней, утрата основания. Для наших предков ремёсла были ценной и важной частью их жизни. Понятно, что у каждого поколения что-то меняется, но ключевые ценности остаются прежними во все времена. Утрачивается связь и преемственность. Опять же, сейчас много наносного, виртуального и неглубокого, совершенно поверхностного. Я думаю, любому думающему человеку нужна глубина.
РВ: Можно ли сказать, что во многом эта утрата произошла из-за подмены понятий — когда художественные и декоративные промыслы стали восприниматься как полноценные ремёсла?
Анна Беднарчик: Утрата произошла из-за того, что потерялась связь. Это случилось во время коллективизации. То есть прекратилась передача ремесленных умений из рук в руки, как это было в начале, в рамках частных хозяйств.
А когда решили восстанавливать, стали это делать через художественные промыслы. Например, сейчас “национальный” костюм, который уже трудно назвать русским, можно купить на Вайлдберрис. В нём нет ничего от настоящего русского костюма. У каждого уезда был свой костюм, он отличался очень многими деталями. И эта универсализация, глобализация очень пагубно отражается и на ремёслах, и на восприятии ремёсел.
Критического мышления становится всё меньше, к сожалению. Мы очень доверчивы к источникам информации из интернета. И здесь можно попасть в очень нехорошую ситуацию, что мы не будем знать истины о нашем прошлом.
Анна Беднарчик: “Из рук в руки”, от бабушки к внучке, от матери к дочери – это исчезло. Утрачена преемственность. Очень мало тех, можно сказать практически никого, кто сейчас передаёт умения из поколения в поколение. Мои дети знают слово «ткать» и знают, что такое пояс. Они видят эти процессы, всё что связано с ткачеством.
Я думаю, тут утрата корней, утрата основания. Для наших предков ремёсла были ценной и важной частью их жизни. Понятно, что у каждого поколения что-то меняется, но ключевые ценности остаются прежними во все времена. Утрачивается связь и преемственность. Опять же, сейчас много наносного, виртуального и неглубокого, совершенно поверхностного. Я думаю, любому думающему человеку нужна глубина.
РВ: Можно ли сказать, что во многом эта утрата произошла из-за подмены понятий — когда художественные и декоративные промыслы стали восприниматься как полноценные ремёсла?
Анна Беднарчик: Утрата произошла из-за того, что потерялась связь. Это случилось во время коллективизации. То есть прекратилась передача ремесленных умений из рук в руки, как это было в начале, в рамках частных хозяйств.
А когда решили восстанавливать, стали это делать через художественные промыслы. Например, сейчас “национальный” костюм, который уже трудно назвать русским, можно купить на Вайлдберрис. В нём нет ничего от настоящего русского костюма. У каждого уезда был свой костюм, он отличался очень многими деталями. И эта универсализация, глобализация очень пагубно отражается и на ремёслах, и на восприятии ремёсел.
Критического мышления становится всё меньше, к сожалению. Мы очень доверчивы к источникам информации из интернета. И здесь можно попасть в очень нехорошую ситуацию, что мы не будем знать истины о нашем прошлом.
РВ: Как вы относитесь к тому, что даже при реставрации древних изделий сегодня зачастую создаются лишь внешне похожие реплики, но с применением современных материалов и технологий? Можно ли в таком случае говорить о сохранении исконных ремёсел?
Анна Беднарчик: Есть такие понятия, как копия, реплика и на этот счёт много споров. Копии мы фактически делать не можем, потому что изменились материалы. Мы можем сделать реплики, то есть что-то похожее на то, что было. Понятно, что если мы не можем использовать изначальные материалы, то это не будет копией.
РВ: Если убрать материальную сторону, что для вас главное в ремесле?
Анна Беднарчик: Процесс. Мне очень нравится ткать. Трансформация материала и создание чего-то нового своими руками. И ещё, делиться своими знаниями. Был период, когда я совмещала работу в Школе с другим делом. И я ушла с другой работы, потому что не могу не делиться своими умениями. Чувствую, что меня просто разорвёт на части, если я не буду делиться с людьми, которые готовы впитывать знания и учиться.
Анна Беднарчик: Есть такие понятия, как копия, реплика и на этот счёт много споров. Копии мы фактически делать не можем, потому что изменились материалы. Мы можем сделать реплики, то есть что-то похожее на то, что было. Понятно, что если мы не можем использовать изначальные материалы, то это не будет копией.
РВ: Если убрать материальную сторону, что для вас главное в ремесле?
Анна Беднарчик: Процесс. Мне очень нравится ткать. Трансформация материала и создание чего-то нового своими руками. И ещё, делиться своими знаниями. Был период, когда я совмещала работу в Школе с другим делом. И я ушла с другой работы, потому что не могу не делиться своими умениями. Чувствую, что меня просто разорвёт на части, если я не буду делиться с людьми, которые готовы впитывать знания и учиться.
РВ: Можно ли сказать, что исконные ручные умения должны быть не просто хобби?
Анна Беднарчик: Я считаю, что ручные умения должны быть частью жизни. Для того, чтобы мы бережнее относились к ресурсам и понимали ценность созданного вокруг. То, чем мы живём и то, чем мы пользуемся. Чтобы мы умели сделать что-то своими руками – это обязательно.
Вспоминаю свою бабушку, 1920-го года рождения. Она вязала до ухода из жизни. Даже уже будучи прикованной к кровати, она всё равно вязала и шила. Так что да, ремёсла должны быть в жизни каждого человека.
Карина Мандрукевич, специально для Ремесленного вестника.
Мнение редакции.
Интересное интервью с Анной Андреевной Беднарчик заставляет задуматься, насколько тяжело приходится тем, кто желает заняться ручными ремёслами полного цикла. Ведь действительно, интерес к ремёслам сейчас заметно растёт.
Многие люди хотели бы заняться возрождением и сохранением ручных умений прошлого, но в большинстве своём, заряженные оптимизмом и энтузиазмом, эти люди попадают в руки мастеров-художников, которые, как правильно подметила Анна Андреевна, ничего не знают об условном настоящем «русском костюме».
Пока художники будут называться ремесленниками, а настоящие ремесленники художниками, о возрождении ремёсел речи идти не может. Именно мастерами-художниками формируется неправильное восприятие ручных ремёсел и ремесленных традиций.
Несколько выводов от Редакции:
1. Безусловно очень круто владеть ремеслами полного цикла: от сырья до готового изделия. Но много ли таких мастеров осталось? Взять, допустим, направление одежды. Кто может обработать сырье, сделать нить, соткать ткань и сшить одежду, вообще не используя фабричные материалы? И не просто, что-то внешне похожее на одежду, а качественное изделие – плотное, мягкое, ноское. Пусть даже не в одиночку, а распределяя этапы по разным мастерам. Если такие мастерицы и есть, то их очень мало и они действительно очень крутые ремесленники.
2. Пока ручные ремёсла не востребованы в повседневной хозяйственно-бытовой деятельности, возрождение исконных умений возможно только через централизованную поддержку конкретных мастеров и разделение понятий: отдельно «ручные ремёсла», отдельно «художественные промыслы».
3. Вечная ценность только одна – это вера в Господа Бога Исуса Христа во Святой Троице Единого.
РЕМЕСЛЕННЫЙ ВЕСТНИК
12 февраля 7534 год от Адама
Анна Беднарчик: Я считаю, что ручные умения должны быть частью жизни. Для того, чтобы мы бережнее относились к ресурсам и понимали ценность созданного вокруг. То, чем мы живём и то, чем мы пользуемся. Чтобы мы умели сделать что-то своими руками – это обязательно.
Вспоминаю свою бабушку, 1920-го года рождения. Она вязала до ухода из жизни. Даже уже будучи прикованной к кровати, она всё равно вязала и шила. Так что да, ремёсла должны быть в жизни каждого человека.
Карина Мандрукевич, специально для Ремесленного вестника.
Мнение редакции.
Интересное интервью с Анной Андреевной Беднарчик заставляет задуматься, насколько тяжело приходится тем, кто желает заняться ручными ремёслами полного цикла. Ведь действительно, интерес к ремёслам сейчас заметно растёт.
Многие люди хотели бы заняться возрождением и сохранением ручных умений прошлого, но в большинстве своём, заряженные оптимизмом и энтузиазмом, эти люди попадают в руки мастеров-художников, которые, как правильно подметила Анна Андреевна, ничего не знают об условном настоящем «русском костюме».
Пока художники будут называться ремесленниками, а настоящие ремесленники художниками, о возрождении ремёсел речи идти не может. Именно мастерами-художниками формируется неправильное восприятие ручных ремёсел и ремесленных традиций.
Несколько выводов от Редакции:
1. Безусловно очень круто владеть ремеслами полного цикла: от сырья до готового изделия. Но много ли таких мастеров осталось? Взять, допустим, направление одежды. Кто может обработать сырье, сделать нить, соткать ткань и сшить одежду, вообще не используя фабричные материалы? И не просто, что-то внешне похожее на одежду, а качественное изделие – плотное, мягкое, ноское. Пусть даже не в одиночку, а распределяя этапы по разным мастерам. Если такие мастерицы и есть, то их очень мало и они действительно очень крутые ремесленники.
2. Пока ручные ремёсла не востребованы в повседневной хозяйственно-бытовой деятельности, возрождение исконных умений возможно только через централизованную поддержку конкретных мастеров и разделение понятий: отдельно «ручные ремёсла», отдельно «художественные промыслы».
3. Вечная ценность только одна – это вера в Господа Бога Исуса Христа во Святой Троице Единого.
РЕМЕСЛЕННЫЙ ВЕСТНИК
12 февраля 7534 год от Адама