РВ: Евгения Петровна, Вы являетесь владелицей мануфактуры художественных промыслов, скажите пожалуйста, если мастерица работает только с готовыми фабричными нитями, не проходя путь обработки материала целиком, может ли она называться ремесленником? Существует ли принципиальная разница по сути процесса между художественными промыслами и исконными ремесленными умениями?
Евгения Русановская: Мне кажется, это совершенно разные процессы. Одна из наших молодых ткачей, которую мы здесь у себя обучали, её семья из Белозёрского района, и она рассказывала, что у них было село: всего несколько семей и каждая из них отвечала за свое направление. Её семья отвечала за ткачество и изготовление одежды. У них было три поля: с коноплей, с крапивой и льном. Они всей семьёй обрабатывали сырьё, делали пряжу, изготавливали ткани, а потом шили, обеспечивая всё село своими изделиями.
Конечно, нашу мануфактуру не сравнить с тем сельским закрытым образом жизни. И сейчас, мне кажется, это осталось только в рассказах старожилов. Наверное, уже сотню лет, никто так не живёт. Мне сложно представить даже образ этих людей.
Что касается, может ли человек называться мастером, если не знает процесс “от и до”? Однозначно может. Если женщина 50 лет занимается изготовлением тканей, то она знает, как никто, как эти ткани делать. Она с закрытыми глазами может набирать узоры. Если возникает какая-то сложная задача, которую новички могут решать не один месяц, она решает проблему за несколько часов. Как же её не назвать мастером?
РВ: Есть ли различие в работе между нитью ручного изготовления и фабричной?
Евгения Русановская: Конечно, разница в работе есть. Но и мастерицы, которые работают с ручной пряжей, они тоже есть. Здесь, в Череповце, я знакома с рукодельницей и у неё есть ткацкий станок. Она сама делает шерстяную пряжу, и сама из неё ткёт небольшие изделия, в основном для себя, на подарки.
Если мы говорим о мануфактурном производстве, тут важны определенные характеристики для пряжи. В формате мануфактуры, когда от произведенной продукции зависит экономика этого маленького предприятия, ты не можешь себе позволить полгода экспериментировать с ручной пряжей. Она должна быть универсальной.
И если бы мы могли сотрудничать с производством, которое использует ручной труд в создании пряжи, то конечную стоимость наших изделий можно только предположить – это будет очень дорого. Сейчас, для мануфактуры проще и доступнее фабричная нить.
РВ:Вы рассказали историю ткачихи чья семья занималась обработкой сырья и изготовлением одежды. Если сравнить современную мануфактуру и традиционный деревенский уклад, где семья обеспечивала себя полностью — от поля до готового изделия, какие главные отличия?
Евгения Русановская: Это совершенно разный тип экономической организации. Здесь, на мануфактуре, люди приходят как наемные работники. Но если на фабрике было полное разделение трудовых процессов между мастерами, то у нас такого уже нет, каждый может сделать основу, навить цевки, заправить станок и ткать.
Говоря про людей, которые практикуют ткачество, как та семья, они занимаются ремёслами скорее из необходимости, а не ради заработка. Это повседневный хозяйственно-бытовой процесс, как было раньше из поколения в поколение. Это был уклад, на который никто не мог повлиять, это было неотъемлемой частью жизни.
Когда ремёсла часть твоего жизненного уклада, ты не выбираешь чем заниматься. А на мануфактуре люди сами выбирают: работать тут или не работать, потому что это занятость, а не жизненный устой.
РВ: Если мы действительно хотим сохранить ручные ремёсла, может не стоит возвращаться к тому, с чего началось их вытеснение? Может стоит вернутся к тому укладу, где ремёсла были востребованы в повседневной жизни и являлись необходимой частью быта?
Евгения Русановская: Тогда мы должны вспять повернуть колесо истории. Вернуть всех в избы, в натуральное хозяйство. Не знаю, насколько это реально. Чтобы люди вернулись в деревни и стали жить тем укладом жизни, даже при условии того, что повсеместно отключают интернет и как-то ограничат современные процессы, мне кажется, сейчас это звучит фантастически.
Несмотря на то, что я стараюсь сохранить ремесло, и мне, допустим, предложат полностью изменить свой уклад жизни, не знаю, готова ли я таскать воду из реки, рубить дрова и как-то содержать скот? Не уверена, что я смогу. Сохранить ремесло – да, но вернуться в прошлое – вряд ли. Говорю честно и искренне. Это просто моё мнение.
РВ:В чём разница между ручными ремёслами и художественными промыслами современности?
Евгения Русановская: Ремёсла – это то, чем владели наши предки, часть их жизненного уклада, ввиду повседневной актуальности.
Народные художественные промыслы, в моём понимании – это традиционность, адаптированная под современность.
РВ: Расскажите про свое производство, как оно выглядит, что и как Вы изготавливаете?
Евгения Русановская: Наша мануфактура является продолжателем советской фабрики «Красный Ткач», которая закрылась в 2017 году*. Сейчас у нас в работе восемь станков с фабрики, один новый и три станка в запасе, потому что не хватает площади, чтобы их расположить.
Почему я уточняю количество? Для каждого станка своя заправка – разные узоры, разные изделия. Чем больше станков, тем больше разнообразия. Потому что заправка станка, в нашем деле – самая трудоёмкая часть, а сам процесс ткачества – это скорее дело техники.
Мы производим шторы, весь столовый текстиль: скатерти, салфетки, дорожки, столешники.Изготавливаем сувенирную продукцию. В работе используем натуральные материалы: лён, хлопок и шерсть. Наполнитель тоже натуральный – льняная вата.
Карина Мандрукевич, специально для Ремесленного вестника.
*Годы указаны по латинскому летоисчислению.
Мнение Редакции.
Интервью с Евгенией Петровной Русановской – это разговор с человеком «по другую сторону баррикад», относительно исконных ручных ремёсел. Хотим поблагодарить Евгению Петровну за то, что она интересным и доступным языком рассказала про различие между художественными промыслами и ручными ремёслами.
«АДАПТИРОВАННЫЕ ПОД СОВРЕМЕННОСТЬ» – это самое точное определение всех ныне живущих мастеров. Есть исключения, но их единицы. Ремесло, которое адаптировано под соврменность – это художественный промысел и такую деятельность нельзя ставить в один ряд с настоящими ремёслами.
Пару выводов:
1. Разделение труда уничтожило ручные ремесленные умения и разрушило традиционный уклад семьи и общества. Важно понимать, что разделение труда – это не причина, а инструмент, через который дьявол губит людей, которые отвернулись от Бога. Причина всех бед, ВСЕГДА, когда люди отворачиваются от Бога и прогневляют Его своими беззакониями (про это смотрите на олдп.рус). «Разделение труда» внутри семьи – это нормально. «Разделение труда» внутри страны - это не нормально и влечёт за собой только пагубные последствия.
2. Сохранение исконных ручных ремёсел через развитие художественных промыслов невозможно. Художественные промыслы, насколько бы ручными они ни были, это суррогат настоящих ремёсел.
3. Натуральные материалы – это те, что сделаны вручную и без химии. Если материал в своей основе имеет сырьё естественного происхождения, но в процессе выращивания и производства оно было обработано и напичкано различными химикатами, то это уже не натуральный материал. К сожалению, практически всё, что есть в продаже и называется натуральным, натуральным не является.